Персоналии. Дмитрий Владимирович Веневитинов

Биография

Дмитрий Веневитинов родился 14 (26) сентября г. в Москве в приходе ныне утраченной церкви Архидиакона Евпла, что находилась на пересечении Мясницкой улицы и Милютинского переулка. Его отец, отставной прапорщик Семёновского полка Владимир Петрович Веневитинов (1777-1814), происходил из богатой воронежской дворянской семьи . Мать, Анна Николаевна, происходила из княжеского рода Оболенских-Белых . Через неё Дмитрий Веневитинов был в дальнем родстве (четвероюродным братом) с А. С. Пушкиным .

Веневитинов вырос в сохранившемся доме в Кривоколенном переулке , где получил классическое домашнее образование, которым руководила мать. Французскому и латинскому языкам, а также классической литературе, учил Веневитинова его гувернёр Дорер - отставной французский офицер, греческому - грек Бейля (Байло), живописи - художник Лаперш. Русскую словесность преподавал профессор Московского университета А. Ф. Мерзляков , а музыку, вероятнее всего, И. И. Геништа . Прекрасно изучил Веневитинов и немецкий язык, по-видимому, под руководством Х. И. Герке - гувернёра его рано умершего брата Петра.

В 1822 году Дмитрий Веневитинов поступил в Московский университет , где увлёкся немецкой философией и романтической поэзией . В университете слушал отдельные лекции, в частности курсы А. Ф. Мерзлякова , И. И. Давыдова , М. Г. Павлова и Лодера . В 1823 году успешно сдал экзамен по университетскому курсу и в 1824 году поступил на службу в Московский архив коллегии иностранных дел («архивные юноши » - так иронически назвал служащих этого архива Пушкин в своём романе «Евгений Онегин»). В августе - сентябре 1824 года вместе с младшим братом Алексеем посетил свои воронежские имения, что ярко отразилось в его письмах.

Веневитинов организовал вместе с князем В. Ф. Одоевским тайное философское «Общество любомудрия », куда входили также И. В. Киреевский , А. И. Кошелев , В. П. Титов, Н. А. Мельгунов и другие. Посещали заседания кружка, не являясь формально его членами, М. П. Погодин и С. П. Шевырев . Кружок занимался изучением немецкой идеалистической философии - трудов Ф. Шеллинга , И. Канта , Фихте, Окена, Ф. Шлегеля и других. Веневитинов принимал деятельное участие в издании журнала «Московский вестник ».

Веневитинов завещал надеть ему на палец в час кончины перстень из Геркуланума - подарок Зинаиды Волконской. Когда он впал в забытьё, перстень надел на его палец А. С. Хомяков. Вдруг Веневитинов очнулся и спросил: «Разве меня венчают?» И умер. В 1930 -е гг, при сносе Симонова монастыря, тело Д. В. Веневитинова было эксгумировано и перезахоронено на Новодевичьем кладбище , 2 уч. 13 ряд. Прах же матери и брата Д. В. Веневитинова Алексея перезахоронен не был. Могилы были уничтожены. При эксгумации перстень был снят с пальца поэта супругой архитектора Петра Барановского Марией Юрьевной и сейчас хранится в Литературном музее. .

Творчество

В своей литературной деятельности Веневитинов проявил разносторонние дарования и интересы. Он был не только поэтом, но и прозаиком, писал литературно-программные и критические статьи (известна его полемика с Н. А. Полевым по поводу 1 главы пушкинского «Евгения Онегина»), переводил прозаические произведения немецких авторов, в том числе Гёте и Гофмана (Е. А. Маймин. «Дмитрий Веневитинов и его литературное наследие». 1980).

Веневитиновым было написано всего около 50 стихотворений. Многие из них, особенно поздние, наполнены глубоким философским смыслом, что составляет отличительную черту лирики поэта.

Центральная тема последних стихотворений Веневитинова - судьба поэта. В них заметен культ романтического поэта-избранника, высоко вознесенного над толпой и обыденностью:

…Но в чистой жажде наслажденья
Не каждой арфе слух вверяй
Не много истинных пророков
С печатью тайны на челе,
С дарами выспренних уроков,
С глаголом неба на земле.

Ряд стихотворений Веневитинова 1826-1827 гг., написанных за несколько месяцев до смерти поэта («Завещание», «К моему перстню», «Поэт и друг») можно с полным правом назвать пророческими. В них автор словно предвидел свою раннюю кончину:

…Душа сказала мне давно:
Ты в мире молнией промчишься!
Тебе всё чувствовать дано,
Но жизнью ты не насладишься.

Веневитинов был также известен как одарённый художник, музыкант, музыкальный критик. Когда готовилось посмертное издание, Владимир Одоевский предлагал включить в него не только стихотворения, но и рисунки, и музыкальные произведения: «Мне бы хотелось издать их вместе с сочинениями моего друга, чудно соединявшего в себе все три искусства».

В четырнадцать лет он переводил Вергилия и Горация. В шестнадцать написал первое из дошедших до нас стихотворений. В семнадцать увлекался живописью и сочинял музыку. В восемнадцать, после года занятий, успешно сдал выпускные экзамены в Московском университете и вместе с друзьями основал философское общество. В двадцать впервые выступил в печати как литературный критик и был отмечен Пушкиным. В двадцать один - трагически ушел из жизни...

Сердце

«Душа разрывается. Я плачу как ребенок», - писал Владимир Одоевский, выражая общее настроение. О юном поэте скорбели все - какая-то особенная несправедливость есть в ранней смерти. А друзья, знавшие обстоятельства его жизни, поговаривали, что умер он от несчастной любви...

С Зинаидой Волконской Дмитрия в 1825 году познакомил все тот же Одоевский. Московский дом княгини был хорошо знаком всем ценителям прекрасного. В своеобразную академию искусства превратила его очаровательная хозяйка. Умна, талантлива, красива, проста в обхождении, тонкая и внимательная собеседница - она заставила трепетать не одно влюбленное сердце. «Царицей муз и красоты» называл ее Пушкин.

Встреча с Волконской перевернула жизнь Веневитинова - он влюбился со всей страстью двадцатилетнего поэта. Увы, безнадежно: Зинаида была старше его на 16 лет, и к тому же давно замужем, за братом будущего декабриста. И хотя тот был человеком для нее бесконечно далеким, но... кроме чувств есть еще и мнение света.

Романтические прогулки по Симонову монастырю, задушевные разговоры - поэту дарован был всего лишь миг счастья... Пришел час, и Зинаида попросила о разрыве отношений, в знак вечной дружбы подарив Дмитрию кольцо. Простой металлический перстень, извлеченный на свет из пепла при раскопках Геркуланума... Друзья говорили, что Веневитинов никогда не расставался с подарком княгини и обещал надеть его или идя под венец, или стоя на пороге смерти. Кольцо стало для него талисманом, памятью о непреходящей любви:

О, будь мой верный талисман! Храни меня от тяжких ран И света, и толпы ничтожной, От едкой жажды славы ложной, От обольстительной мечты И от душевной пустоты...



Эта трогательная история XIX века лучше, чем многое другое, свидетельствует о романтической натуре и отзывчивом сердце поэта. Но ограничить рассказ о Веневитинове лишь историей его любви было бы слишком несправедливо.

Ум

Первыми его воспитателями стали бывший наполеоновский офицер, большой поклонник римской литературы, и грек-книгоиздатель, знаток античных авторов. Поэтому Горация, Гомера и Платона Веневитинов прочитал в очень юном возрасте, и в подлиннике. Круг вопросов, занимавших его, был столь обширен, что он не смог выбрать для себя факультет при поступлении в университет и ходил слушать лекции разных профессоров. Здесь же Дмитрий серьезно увлекся немецкой философией: Шеллинг, Кант, Фихте. И вскоре вместе с университетскими друзьями: Одоевским, Кошелевым, Хомяковым - создал кружок «любомудрия» (так они перевели на русский греческое слово «философия»).

Целью кружка станет просвещение России, освобождение русской мысли от оков условностей, невежества и раболепства. Именно в зарождении у нас любомудрия-философии видит Веневитинов средство к пробуждению российской мысли и к обретению привычки действовать руководясь разумом. Став литературным критиком, он собирается, ни много ни мало, изменить ход развития русской литературы, слабость которой видит «не столько в образе мыслей, сколько в бездействии мысли». Пламенная натура поэта восстает против самого страшного порока русского человека - безразличия: «Легче действовать на ум, когда он пристрастился к заблуждению, нежели когда он равнодушен к истине». А потому после выхода в свет первых двух глав «Евгения Онегина» Веневитинов тонко и очень точно характеризует пушкинского героя: «Онегин уже испытан жизнью; но опыт поселил в нем не страсть мучительную, не едкую, деятельную досаду, а скуку, наружное бесстрастие, свойственное русской холодности (мы не говорим о русской лени)... Если жизнь его будет без приключения, он проживет спокойно, рассуждая умно, а действуя лениво». Среди всех откликов на роман в стихах Пушкин отметит именно рецензию Веневитинова.

Медленным, постепенным представлялся Веневитинову сей путь: «Вот подвиг... воздвигнуть торжественный памятник любомудрию если не в летописях целого народа, то, по крайней мере, в нескольких благородных сердцах, в коих пробудится свобода мысли изящного и отразится луч истинного познания».

Кто они, обладатели «благородных сердец», о которых так страстно мечтал Веневитинов? Уж не такие ли, как он сам, поэты, полюбившие мудрость, уверовавшие в силу и действенность слова, но не утратившие пыла души? Для них Веневитинов формулирует закон, который гласит, что «...философия есть высшая поэзия», к ним обращает строки своего стихотворения:

Блажен, блажен, кто в полдень жизни И на закате ясных лет, Как в недрах радостной отчизны, Еще в фантазии живет. Кому небесное - родное, Кто сочетает с сединой Воображенье молодое И разум с пламенной душой.

Ум и сердце

Как все поэты, Веневитинов обладал даром пророчества. Предвидел он близкую свою кончину, провидческими оказались и строки, обращенные к перстню-талисману:

Века промчатся, и быть может, Что кто-нибудь мой прах встревожит И в нем тебя откроет вновь...

В 1930 году, когда ликвидировали Симонов монастырь, где был похоронен поэт, прах его перенесли на Новодевичье кладбище. Кольцо же извлекли из гроба и отдали в музей...

Сбывшееся поэтическое пророчество Веневитинова вселяет надежду, что и философские его предсказания когда-нибудь станут действительностью. Особенно то, что в одной из своих статей вложил он в уста Платона, к которому испытывал столь глубокое почтение: «...она снова будет, эта эпоха счастья, о которой мечтают смертные. Нравственная свобода будет общим уделом; все познания человека сольются в одну идею о человеке; все отрасли наук сольются в одну науку самопознания. Что до времени? Нас давно не станет, - но меня утешает эта мысль. Ум мой гордится тем, что ее предузнал и, может быть, ускорил будущее».

Веневитинов, Дмитрий Владимирович

Материал из Википедии - свободной энциклопедии

Дмитрий Владимирович Веневитинов (14 (26) сентября 1805, Москва - 15 (27) марта 1827, Санкт-Петербург) - русский поэт романтического направления, переводчик, прозаик и философ.

Дмитрий Веневитинов родился 14 (26) сентября 1805 г. в Москве, в приходе ныне утраченной церкви Архидиакона Евпла, что находилась на пересечении Мясницкой улицы и Милютинского переулка. Его отец, отставной прапорщик Семёновского полка Владимир Петрович Веневитинов (1777-1814), происходил из богатой воронежской дворянской семьи. Мать, Анна Николаевна, происходила из княжеского рода Оболенских-Белых. Через неё Дмитрий Веневитинов был в дальнем родстве (четвероюродным братом) с А. С. Пушкиным.
Веневитинов вырос в сохранившемся доме в Кривоколенном переулке, где получил классическое домашнее образование, которым руководила мать (княжна Анна Николаевна Оболенская), . Французскому и латинскому языкам, а также классической литературе, учил Веневитинова его гувернёр Дорер - отставной французский офицер, греческому - грек Бейля (Байло), живописи - художник Лаперш. Русскую словесность преподавал профессор Московского университета А. Ф. Мерзляков, а музыку, вероятнее всего, И. И. Геништа.

В 1822 году Дмитрий Веневитинов поступил в Московский университет, где увлёкся немецкой философией и романтической поэзией. В университете слушал отдельные лекции, в частности курсы А. Ф. Мерзлякова, И. И. Давыдова, М. Г. Павлова и Лодера. Участвовал в собраниях студенческого литературного кружка Н. М. Рожалина. В 1823 году успешно сдал экзамен по университетскому курсу и в 1824 году поступил на службу в Московский архив коллегии иностранных дел («архивные юноши» - так иронически назвал служащих этого архива Пушкин в своём романе «Евгений Онегин»). В августе - сентябре 1824 года вместе с младшим братом Алексеем посетил свои воронежские имения, что ярко отразилось в его письмах.

Веневитинов организовал вместе с князем В. Ф. Одоевским тайное философское «Общество любомудрия», куда входили также И. В. Киреевский, А. И. Кошелев, В. П. Титов, Н. А. Мельгунов и другие. Посещали заседания кружка, не являясь формально его членами, М. П. Погодин и С. П. Шевырев. Кружок занимался изучением немецкой идеалистической философии - трудов Ф. Шеллинга, И. Канта, Фихте, Окена, Ф. Шлегеля и других. Веневитинов принимал деятельное участие в издании журнала «Московский вестник».

В ноябре 1826 г. Веневитинов, по протекции княгини Зинаиды Волконской, перебрался из Москвы в Петербург, поступив на службу в Азиатский департамент министерства иностранных дел. При въезде в Петербург поэт, вместе с Ф. С. Хомяковым и библиотекарем графа Лаваля О. Воше, провожавшим в Сибирь жену декабриста кн. С. П. Трубецкого, Екатерину Ивановну (урождённую Лаваль был арестован по подозрению в причастности к заговору декабристов. Он провёл три дня под арестом на одной из гауптвахт Петербурга. Допрашивал Веневитинова дежурный генерал Потапов. По словам биографов, арест и допрос сильно подействовали на Веневитинова. Он провёл три дня под арестом, что обострило его болезнь легких. После этого, в марте, возвращаясь легко одетым с бала, Веневитинов сильно простудился.

Поселились Веневитинов и Хомяков в доме Ланских. Пребывание вдали от родных и друзей, вдали от родной Москвы угнетало поэта, хотя круг общения в Петербурге и был довольно широк: здесь уже жили В. Ф. Одоевский и А. И. Кошелев. Частым гостем Веневитинова был А. Дельвиг.

Поэт умер 15 (27) марта 1827 г. в Петербурге, не дожив до 22 лет. Похоронен на кладбище Симонова монастыря в Москве. Он завещал надеть ему на палец в час кончины перстень - подарок Зинаиды Волконской. Когда он впал в забытье, перстень надели на его палец. Но вдруг Веневетинов очнулся, спросил: «Разве меня венчают?» И умер. На похоронах были А. Пушкин и А. Мицкевич. Перезахоронен в 1930-е гг. на Новодевичьем кладбище...

~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~

Другой поэт Пушкинской поры.

Так сложилось, что за один день мы посетили сразу две довольно известные и популярные достопримечательности Воронежской области: замок принцессы Ольденбургской и музей-усадьбу Д.В. Веневитинова . Поэтому каждый раз невольно возникали сравнения одного места с другим. Каждое оказалось по-своему интересным и живописным, но оставило совершенно разные впечатления и эмоции. В одном мы искали следы приведений и былого великолепия, вспоминая множество легенд и загадок, которыми в большом количестве овеян замок принцессы Ольденбургской. О другом совершенно толком ничего не знали, в памяти всплывала только знаменитая английская писательница Этель Войнич, которая какое-то время работала гувернанткой в усадьбе Веневитиновых.
Этот пост будет, конечно, не битвой титанов усадеб, а скорее попыткой понять историческую значимость людей, которые жили в этих местах и оставили о себе громкую и не очень славу. Возможно, мой рассказ о замке принцессы Ольденбургской и музее-усадьбе Д.В. Веневитинова заставит вас немного по-другому взглянуть на эти места.

Реклама — поддержка клуба

“Что в имени тебе моем? ”

Что в нем? Забытое давно…
Кстати из всего древнего дворянского рода Веневитиновых выбрали именно Дмитрия Владимировича, чьим именем и назвали усадьбу. Он приходился дальним родственником А.С. Пушкину и сам был поэтом и философом. Хотя здесь всего лишь прошли детские годы чудесные Димы.

Почему именно его? Наверно на фоне остальных родственников его роль в истории оказалась более значительная. И вправду, если почитать историю рода Веневитиновых, очевидным становится одно, что все они умели вести исправную службу перед государем, а некоторые, вовремя «подлизавшись», сделать прекрасную карьеру. И, в общем-то, и всё. Дмитрий Владимирович же считается основателем нового романтического направления в русской поэзии и авторитетным философом своего времени.

Самым «угодливым» из Веневитиновых оказался Антон Лаврентьевич, который довольно остроумным способом сумел угодить самому Петру Первому. Эта история с «бородой» меня особенно позабавила.

Во времена, когда Петр начал внедрять на русской земле всяческие европейские новшества, одним из нововведений было избавление знатных бояр от самого «ценного» – бороды. При этом вельможи ни за что с ней расставаться не хотели, в том числе и воронежские. А вот Антон Веневитинов решил подойти к делу не только с юмором, но и с дальним прицелом.

Сбрив бороду, он не стал ее выбрасывать, а «аля Дед Мороз» привязал ее к подбородку. Во время осмотра бояр Петр Первый ничего не подозревая потянул Антона Лаврентьевича за бороду, но та благополучно отвалившись осталась в его руках. Государь оценил шутку Веневитинова и назначил его на государеву службу с хорошим «окладом». Вот так, благодаря бороде и не сильно большой принципиальности по отношению к древним обычаям, Антон Лаврентьевич сделал весьма хорошую карьеру.

А вот имена Александра Петровича и Евгении Максимилиановны Ольденбургских вряд ли забудутся потомками. Вклад, который они внесли в развитие и процветание Отечества весьма и весьма значителен.

В основном замок Ольденбургских ассоциируется с Евгенией Максимилиановной, т.к. именно она развила в Рамони самую бурную деятельность, которая принесла многочисленные плоды. И собственно построила самую главную достопримечательность – замок.

Получив в подарок от императора имение в поселке Рамонь, Евгения Максимилиановна с присущим ей энтузиазмом взялась за обустройство своих владений. Малопроизводительный сахарный завод оснастила новой техникой, улучшила производство и построила для нужд завода железнодорожную ветку до станции Графская. По ней впоследствии перевозили не только грузы, но и пассажиров.
Чуть позже появилась кондитерская фабрика. Изготавливаемые конфеты были обернуты не в простые фантики, а в красочные обертки, над которыми работали умелые художники. Фабрика принесла Ольденбургским мировую славу, ее продукция снискала признание и большое количество наград на самых престижных европейских конкурсах. В 1911 году воронежские предприниматели выкупили и перевезли фабричное оборудование из Рамони в Воронеж, где оно дало продолжение «сладкому» бизнесу: Воронежская кондитерская фабрика существует по сей день.

Принцесса Евгения построила лечебницу, школу, мастерские, конезавод, бесплатную столовую для рабочих, водонапорную башню. Был проведен водопровод и электричество. «Зверинец» Евгении Максимилиановны стал началом для Воронежского биосферного заповедника, который в наше время с удовольствием посещают гости и местные жители.



Вся жизнь принцессы проходила в трудах и заботах о ближних. Она лично обходила все производства, следила за порядком и сама пробовала еду, приготовленную для рабочих. Они с мужем стали крестными практически каждому родившемуся при них в селе ребенку.
Кстати, у Александра Петровича Ольденбургского заслуг не меньше, чем у его жены. Занимался благотворительностью, санитарной деятельностью в армии, открыл Институт Экспериментальной Медицины в Петербурге, основал первый на Кавказском побережье климатический курорт в Гаграх.
Думаю, что еще даже не все перечислила из того, что сделала и оставила для нас эта супружеская чета. А самое примечательное, что плодами их трудов мы до сих пор пользуемся.

Что притягательнее: парадный блеск или таинственная полуразруха?

Усадьба Веневитиновых – классическая дворянская усадьба. Потеряв немного в территории - в советское время побыла школой, детским домом, а в годы войны использовалась под воинскую часть - все равно сохранила свои исторические черты.

При входе всех встречает Дмитрий Владимирович Веневитинов, увековеченный, уже известным нам по памятнику Высоцкому, местным скульптором Максимом Дикуновым.

Усадьба расположена на живописном левом берегу Дона. Дорога к реке проходит через красивый парк, где приятно прогуляться по тенистым аллеям, понаблюдать за лягушками в пруду и устремиться мыслями вслед за быстрыми водами Дона,

поудобнее устроившись там, где открываются лучшие виды на реку.

Несомненно, здесь приятно посидеть в тишине, пытаясь представить, как жили тут люди несколько сотен лет назад, но нет во всем этом душевности и желания вернуться. Наверно, лично меня, не сильно тронул род Веневитиновых, чтобы захотеть продолжить углубляться в их историю.

Красивые въездные ворота с башнями, мощные стены замка – все говорит о фундаментальности постройки.

Но внутри, увы и ах…



Вообще со всеми этими реставрациями и восстановлениями здесь происходят постоянно непонятные истории. Вроде и инвесторы находятся, и договора подписываются и даже что-то восстанавливать начали, но каждый раз все стопорится и практически не двигается с мертвой точки.
Длинным шлейфом не перестают тянуться истории о таинственных явлениях, происходящих в замке. Рассказывают, будто рабочим, выполнявшим ремонт, являлись призраки, то кто-то постоянно мешал выполнять работы. Все эти увлекательные байки хорошо играют на врожденном любопытстве туристов.

А чего стоят истории про саму принцессу. И кровь молодых девушек пила, и слуг своих держала в подвале, отдавая на растерзание хищным зверям, и проклял замок обиженный на Евгению Черный лекарь и куча еще всевозможных страшилок.
Честно говоря, спустившись в подвал, невольно и не в такое поверишь. Мрачные, полуразрушенные помещения, от которых так и веет холодом и всевозможными загадками.



Опять же возникает вопрос: если ты не принадлежишь ни к какому сообществу, зачем в своем доме делать такие изображения?
Загадки, тайны и легенды – это все необыкновенно манит и привлекает в замок принцессы Ольденбургской.

Наше природное любопытство нам не давало покоя, и мы разговорились со смотрительницей, пытаясь выяснить, имеют ли место здесь необычные явления. Смотрительница заверила, что никаких приведений, звуков, стонов и шорохов они в замке за время своей работы не наблюдали. А жаль…

И все-таки, ведь дыма без огня не бывает. Единственное, что еще удалось выяснить, что Евгения Максимилиановна была дамой очень жесткой, а возможно и жестокой. Будучи настоящей бизнес-вумен, она была очень требовательна к своим рабочим во всем и за провинности всегда наказывала. Возможно, это качество и породило эти многочисленные зловещие истории.
В общем, гуляя по полуразрушенным покоям замка, довольно увлекательно присматриваться к деталям и строить догадки по поводу необычной истории людей его населявших.

Как будет развиваться судьба замка принцессы Ольденбургской так и не известно. Усадьбе Веневитиновых опять повезло больше: музей относится к объектам культурного наследия федерального значения и спонсируется из того же бюджета. А вот замок под «крылом» у областного бюджета и результат, как видим, на лицо.

Еще мне очень понравилась фраза нашего друга: «Одни построили больницу, школу, фабрику и сделали кучу других добрых дел, а заслуги других, мягко говоря, меркнут на их фоне. А что мы видим?»

Вот такой парадокс…

Замок принцессы Ольденбургской. Как доехать?

Замок находится в поселке Рамонь Воронежской области. Ехать по М4, свернуть по указателю вправо (если ехать из Воронежа) и двигаться еще 7 километров.
Координаты: 51.917805, 39.346161
От Воронежа до замка 47,5 километров, от Москвы - 495.
Адрес: Воронежская область, п. Рамонь, ул. Школьная, 27

Музей-усадьба Д.В. Веневитинова. Как доехать?

Усадьба находится в с. Новоживотинное Воронежской области. Находится с левой стороны от трассы М4 (если ехать из Воронежа).
Координаты: 51.890331, 39.167831
От Воронежа до усадьбы Веневитинова всего 39 километров.