Значение кузьмин роман иванович в краткой биографической энциклопедии. Свиязев И.И

Роман Иванович Кузьмин (1811-1867) - русский архитектор, профессор архитектуры, действительный статский советник.

Биография

Учился в Императорской академии художеств, в качестве пенсионера Черноморского войска, и закончил её в 1832 году, с званием классного художника и с малой золотой медалью, присужденной ему за «проект духовной семинарии». В следующем году, за исполнение другой программы: «Проект усадьбы богатого помещика», был удостоен большой золотой медали и вскоре после этого отправлен за границу.

В Европейской Турции и в Греции изучал памятники преимущественно византийского церковного зодчества, в Риме занимался реставрацией форума Траяна и, проведя вообще за границей шесть лет, вернулся в Санкт-Петербург в 1840 году. За работы, исполненные им во время этого путешествия, ему было присвоено звание академика, из которого он через год был повышен в профессоры, за проект здания для медико-хирургической академии с клиниками и другими строениями.

После этого Кузьмин служил старшим архитектором при гоф-интендантской конторе и, в этой должности, возвёл немало построек для дворцового ведомства, среди которых несколько корпусов для Императорских конюшен, перестроил и расширил Гатчинский дворец, участвовал в перестройке Певческой капеллы (1857) и соорудил городской собор в Гатчине.

Самыми главными зданиями Кузьмина, в которых ярко выразились его художественный вкус и знание архитектурных стилей, признаются церковь при русском посольстве в Афинах, православный собор на улице Дарю в Париже, греческая посольская церковь в Санкт-Петербурге (при участии арх. Ф. Б. Нагеля; не сохранилась) и роскошный дом, выстроенный в стиле Возрождения для Утина там же, на Конногвардейском бульваре. Последним его сооружением была мраморная часовня у Летнего сада.

На 1867 год - действительный статский советник (с 16 декабря 1861 года), член Учёного комитета Министерства путей сообщения и старший архитектор ведомства Придворной Его Величества конторы.

Награды

  • Орден Святого Владимира 4-й степени (1852 год)
  • Орден Святого Станислава 2-й степени (1858 год)
  • Орден Святой Анны 2-й степени (1861 год; императорская корона к этому ордену пожалована в 1865 году)

Постройки

Санкт-Петербург

  • Шпалерная улица, д.№ 52 - дом придворного духовенства. 1842.
  • Улица Чайковского, д.№ 2, средний корпус - придворно-служительский дом. 1843-1844.
  • Шпалерная улица, д.№ 35 - придворно-служительский дом. 1843-1847. Включен существовавший дом.
  • Петровская набережная, д.№ 6 - футляр Домика Петра I. 1844. (Расширен).
  • Улица Чайковского, д.№ 30 - особняк Л. В. Кочубея. 1844-1846. Завершен Г. А. Боссе.
  • Стремянная улица, д.№ 5 - доходный дом. 1850.
  • Набережная канала Грибоедова, д.№ 11 / Малая Конюшенная улица, д.№ 6 / Чебоксарский переулок, д.№ 1 - здание Придворного госпиталя. Перестройка. 1852-1857. (Перестроено).
  • 1-я Красноармейская улица, д.№ 3 - 5 - доходный дом Т. Тарасовой. 1858-1859. Совместно с К. К. Андерсоном и А. И. Ланге.
  • Конногвардейский бульвар, д.№ 17 / Галерная улица, д.№ 20, правая часть / Замятин переулок, д.№ 4 - доходный дом И. О. Утина. 1858-1860.
  • Греческая площадь / Лиговский проспект, д.№ 6 - греческая посольская церковь Димитрия Солунского (при участии арх. Ф. Б. Нагеля). 1861-1866 (снесена в 1962 году для постройки концертного зала «Октябрьский»).
  • Дворцовая набережная у Летнего сада (1866-1867) - часовня Александра Невского в память о спасении Александра II при покушении. (Не сохранилась).

Гатчина

  • Перестройка и расширение Гатчинского дворца
  • Собор Святого апостола Павла (Гатчина)

Москва

  • Ярославский вокзал (1859-1862, перестроен)
  • Рязанский вокзал (1863, строительство осуществлял А. П. Попов; не сохранился)

Роман Иванович Кузьмин родился в 1811 году

В 1826 году после окончания артиллерийского училища в Николаеве он был принят в Императорскую академию художеств, где учился на средства Черноморского департамента. В 1832 году Кузьмин получил золотую медаль 2-й степени за проект семинарии и звание художника 14-го класса. Он успешно выполнил программу на Большую золотую медаль и был отправлен за границу в качестве пенсионера Императорской академии художеств весной 1834 года.

Главным пунктом путешествия выпускников академии был Рим, куда они ехали через страны Центральной Европы. Но по просьбе Кузьмина и Д. Ефимова, они сначала отправились в Николаев для встречи с родителями. Затем по морю они прибыли в Константинополь, далее в Грецию и только после этого - в Италию. Знакомство с церковью св. Софии в Константинополе возбудило у Кузьмина большой интерес к византийскому искусству. Два года он изучал памятники античности и византийскую архитектуру в Греции. Его познания в этой теме впоследствии вышли далеко за пределы академической программы.

В сентябре 1841 года зодчий получил звание профессора за проект Медико-хирургической академии, а в ноябре поступил на службу архитектором в Гоф-интендантскую контору Министерства императорского двора. Тогда же он поселился в доме №2 по набережной реки Фонтанки (Боурский дом). В нём он прожил до своей смерти, руководя всеми проводимыми тогда ремонтами и перестройками.

По заказу Придворного ведомства Кузьмин спроектировал Дом придворного духовенства на Шпалерной улице (дом №52, 1842 г.), Новый придворно-служительский дом на Сергиевской улице (ныне улице Чайковского , дом №2, 1843-1847 гг.). Для оформления этих построек архитектор использовал стиль неоренессанс. Если сейчас они выглядят рядовыми домами исторической застройки центра Петербурга, то современниками они были оценены весьма высоко. Среди коллег Кузьмина ходил слух о том, что один из известных петербургских зодчих, пародируя известные слова Потёмкина, советовал Кузьмину умереть, так как ничего лучше он уже ничего не выстроит.

Роман Иванович Кузьмин является автором проекта футляра для домика Петра I , созданного им в 1844 году. Он оформил его в формах петровского барокко. К 1852 году ограда домика Петра I пришла в негодность, проект новой также выполнил Кузьмин. Но его отклонили из-за дороговизны.

В 1844 году Р. И. Кузьмин начал строительство церкви Покрова Пресвятой Богородицы над могилой М. И. Кочубей в Троице-Сергиевой пустыни. Но из-за работ по перестройке Гатчинского дворца он не мог уделить этому проекту достаточного количества времени, возведение храма заканчивал Г. Э. Боссе . В 1847 году Кузьмин составил проект церкви Покрова Божией Матери для села Югостицы, возведённой в 1852-1859 годах.

Огромный объём работ Кузьминых был выполнен в Гатчине, где он занимался перестройкой императорского дворца (с 1845 по 1858 год), возведением Павловского собора (с 1846 по 1852 год), постройкой трёх собственных дач, созданием проекта караулки в Приоратском парке.

В 1840-х и 1850-х годах архитектор руководил всеми работами в Летнем и Таврическом садах, на Елагином и Петровском островах. На Елагином острове по его проекту в 1851-1852 годах был построен Фрейлинский дом. В 1850-х годах он работал в Кронштадте, где расширил двумя приделами Андреевский собор, сделал для него проекты трёх иконостасов. Там же Кузьмин перестроил один из Офицерских флигелей, ставший позже зданием Морского собрания.

Ещё один проект храма зодчий создал в 1853-1854 годах для деревни Коробово Костромской губернии, принадлежавшей потомкам Сусанина.

С 1854 года Кузьмин являлся членом Общего присутствия Департамента рассмотрения проектов и смет, с 1866 года - членом Учёного комитета Министерства путей сообщения.

Ежегодно Роман Иванович занимался обустройство павильона Иордани для обряда Водосвятия перед Зимним дворцом на Неве, катальных гор в Таврическом саду, фейерверков в Петергофе.

В Москве по проекту зодчего были построены Ярославский (1859-1862) и Рязанский (1863) вокзалы.

Работал Кузьмин и на частных заказчиков. Он начинал строительство особняка Л. В. Кочубея (ул. Чайковского, 30) и совместно с К. Ф. Андерсоном проектировал доходный дом Т. Тарасовой (1-я Красноармейская ул., 3). В 1858 году по проекту Кузьмина был построен дом И. О. Утина на Конногвардейском бульваре (дом №17), чей фасад зодчий решил в формах необарокко, а на крыше впервые в Петербурге устроил мансарду. За этот проект 23 мая 1863 года Кузьмин был избран членом-корреспондентом Академии художеств Императорского французского института.

Одной из главных работ Романа Ивановича Кузьмина стала церковь Дмитрия Солунского (Греческая) , строившаяся с 1861 по 1866 год. Она стала первым петербургским храмом, возведённым в формах византийского стиля.

Последней работой Кузьмина в Санкт-Петербурге стала часовня Св. Александра Невского на месте покушения Д. Каракозова на императора Александра II (1866-1867 гг.).

Р. И. Кузьмин работал и за пределами России. В 1859-1861 годах по его проекту строился кафедральный собор Св. Александра Невского в Париже. За этот проект архитектор получил звание действительного статского советника.

Архитектор Роман Иванович Кузьмин скончался в 1867 году. В Гатчине сохранилась его третья дача, строительство которой было завершено уже после смерти зодчего, при новых владельцах. Это дом №5 по улице Чкалова.

Учился в Императорской академии художеств, в качестве пенсионера Черноморского войска, и закончил её в 1832, с званием классного художника и с малой золотой медалью, присужденной ему за «проект духовной семинарии». В следующем году, за исполнение другой программы: «Проект усадьбы богатого помещика», был удостоен большой золотой медали и вскоре после этого отправлен за границу.

В Европейской Турции и в Греции изучал памятники преимущественно византийского церковного зодчества, в Риме занимался реставрацией форума Траяна и, проведя вообще за границей шесть лет, вернулся в Санкт-Петербург в 1840. За работы, исполненные им во время этого путешествия, ему было присвоено звание академика, из которого он через год был повышен в профессоры, за проект здания для медико-хирургической академии с клиниками и другими строениями.

После этого Кузьмин служил старшим архитектором при гоф-интендантской конторе и, в этой должности, возвёл немало построек для дворцового ведомства, среди которых несколько корпусов для Императорских конюшен, перестроил и расширил Гатчинский дворец, участвовал в перестройке Певческой капеллы (1857) и соорудил городской собор в Гатчине.

Самыми главными зданиями Кузьмина, в которых ярко выразились его художественный вкус и знание архитектурных стилей, признаются церковь при русском посольстве в Афинах, православный собор на улице Дарю в Париже, греческая посольская церковь в Санкт-Петербурге (при участии арх. Ф. Б. Нагеля; не сохранилась) и роскошный дом, выстроенный в стиле Возрождения для Утина там же, на Конногвардейском бульваре. Последним его сооружением была мраморная часовня у Летнего сада.

Постройки

Санкт-Петербург

  • Шпалерная улица, д.№ 52 - дом придворного духовенства. 1842.
  • Улица Чайковского, д.№ 2, средний корпус - придворно-служительский дом. 1843-1844.
  • Шпалерная улица, д.№ 35 - придворно-служительский дом. 1843-1847. Включен существовавший дом.
  • Петровская набережная, д.№ 6 - футляр Домика Петра I. 1844. (Расширен).
  • Улица Чайковского, д.№ 30 - особняк Л. В. Кочубея. 1844-1846. Завершен Г. А. Боссе.
  • Стремянная улица, д.№ 5 - доходный дом. 1850.
  • Набережная канала Грибоедова, д.№ 11 - Малая Конюшенная улица, д.№ 6/Чебоксарский переулок, д.№ 1 - здание Придворного госпиталя. Перестройка. 1852-1857. (Перестроено).
  • 1-я Красноармейская улица, д.№ 3 - 5 - доходный дом Т. Тарасовой. 1858-1859. Совместно с К. К. Андерсоном и А. И. Ланге.
  • Конногвардейский бульвар, д.№ 17 - Галерная улица, д.№ 20, правая часть - переулок Леонова, д.№ 4 - доходный дом И. О. Утина. 1858-1860.
  • Греческая площадь - Лиговский проспект, д.№ 6 - греческая посольская церковь Димитрия Солунского (при участии арх. Ф. Б. Нагеля). 1861-1866 (снесена в 1962 году для постройки концертного зала «Октябрьский»).
  • Дворцовая набережная у Летнего сада (1866-1867) - часовня Александра Невского в память о спасении Александра II при покушении. (Не сохранилась).

Гатчина

  • Перестройка и расширение Гатчинского дворца
  • Собор Святого апостола Павла (Гатчина)

Свиязев И.И. Роман Иванович Кузьмин. (Из воспоминаний акад. И. И. Свиязева) // Русская старина, 1875. – Т. 13. - № 5. – С. 155–158.

Роман Иванович Кузьмин.

(Из воспоминаний акад. И. И. Свиязева).

В заседании общества архитекторов, бывшем 18-го марта 1875 г., г. Петров сделал краткий обзор архитектурной деятельности покойнаго Р. И. Кузьмина. В этом обзоре говорится, что в числе отправленных на восток был и Кузьмин, занявшийся изучением памятников византийскаго искуства в Афинах и городах Фессалии. Сколько я могу припомнить из бесед с Романом Ивановичем, мне кажется, он был и в Константинополе. Я познакомился с ним вот по какому случаю: возвратившись в Петербург, в 1832 г.,

156

я долгом себе поставил видеться с бывшиммоим старшим в академии К. А. Тоном, тогда исправлявшим уже должность професора академии художеств. Кажется, в первое же свидание, он повел меня в классы, чтобы показать мне занятия своих учеников и ввел меня в кабинет двух своих любимцев: Рихтера и Кузьмина, делавших уже проекты на золотыямедали.Быть может я сказал последнему несколько лестных слов,и потому, вероятно, он меня помнил.Прошло несколько лет, как мы невидались с ним: он уехал за-границу,а я в Москву-к сооружению храма Христу-Спасителю. Здесь я чувствовал себя в не совсем ловком положении, о чем, вероятно, и в Петербурге сделалось известным. Вдруг я получаю оттуда анонимное письмо, преисполненное горячаго ко мне участия и крайне меня удивившее, так как из моих знакомых никто не мог знать обстоятельств, упоминаемых в письме. По возвращении в С.-Петербург, в 1846 г.,я всеми мерами старался открыть анонимнаго автора.Мне намекнули,что это должно быть Кузьмин. Вспомнив, что я видел его в академии лет 14 тому назад, я пошел к нему и узнал, что письмо было действительно от него. С тех пор завязалась у нас постоянная дружба. Я нашел в нем художника, весьма образованнаго и развитаго чтением. В то время придворно-служительский дом был уже окончен. Р. И. спросил меня о нем. Я отвечал,что между окнами в разных этажах я нахожу удивительную соразмерность и гармонию

Да, это одна сторона медали, а другая?

Другая?... Раз к Вольтеру приходит какой-то писатель и просит, прочитавего произведение,сказать свое мнение.Прочитав, Вольтер отвечал: сочинение ваше очень хорошо,нобыло-б вдвое лучше, если-б было вдвое короче.

Кузьмин улыбнулся.

Так как мы виделись с ним почти каждую неделю, то я многое узнал о заграничной его жизни и о том, что здесь встречалось с ним замечательнаго. Ему надобно было возвратиться в Россию, а денег ему не высылали. Добравшись кое-как до Мюнхена или Берлина, он встретил там своего товарища Н..., с которым условились ехать вместе.

Ну, брат Н., ты вези меня на свой счет, а у меня нет ни копейки, сказал Кузьмин. Тот расхохотался до истерики. Чему ты смеешься-я тебе правду говорю.

Да правда твоя и смешит меня, а я надеялся на тебя, отвечал товарищ.

Разсчитав, что занятойими у кого-тосуммыденегдоста-

157

точно будет только на проезд и на пропитание одного из них, они решились обедать через день, т. е. один из них сего дня обедает, а завтра довольствуется только хлебом и стаканом пива, как весьма сытным напитком, и так, очередуясь, доехали они до Петербурга. Здесь Р. П., явившись к своему бывшему професору, спросил его о причине невысылки к нему денег.

На что тебе были нужны деньги, отвечал К. А. Тон, - когда ты в Риме жил большим барином и нанимал в лакеи араба?

Да, К. А., у меня действительнобылараб, только не настоящий, a так-себе -чорная собака!...

По перестройке гатчинскаго дворца Р. И. имел личный доклад у покойнаго императора Николая Павловича и в доказательство как его императорское величество был снисходителен к художникам, разсказывал мне много случаев, из которых я припоминаю следующее:

Как Р. И. имел привычку, говоря что-либо своим помощникам и ученикам, часто повторять: понимаете, то, объясняя государю какой-то план и, увлекшись, произнес: понимаете? Государь промолчал. Продолжая объяснение, он еще повторил; понимаете? Государь, улыбнувшись, сказал:

- „Как же, понимаю немножко".

Кузьмин опомнился.

О подобной чертеснисходительности Екатерины II к людям простым, не светским, не придворным разсказывал мне Алексей Михайлович Милютин: одного из приехавших в Петербург сибирских депутатов представил императрице А. А. Безбородко. Ея в-ство так умела вызватьоткровенность сибиряка,что он даже забыл с кем говорит и в жару разсказа о своем крае и всех его порядках понюхал табачку из табакерки, которую императрица открыла для себя.Долго разговаривая,он хотел повторить свою проделку и протянул уже руку, но Безбородко дернул его за фалду: рука окаменела, слова замерзли!... Екатерина, милостиво простившисьс ним,упрекала Безбородко,чтоон лишил ее редкаго удовольствия слышать неприкрашенную правду.

Р. И. любил у себя длинные волосы, которые закрывали ему глаза при наклоне головы, и он часто поправлял их рукою. Тоже делал он и при докладе государю своихчертежей.

А знаешь что, Кузьмин, я посоветовал бы тебе сделать вот так: показывая пальцами как стригутъ ножницами.

Нет ваше в-ство,позвольтемне остаться так, доложил Кузьмин.

158

Государь улыбнулся.

Но невсегда же он был так милостив к своему архитектору. Раз, при осмотре Гатчинскаго двора, государь заметил трещины в перемычке над дверями и спросил Кузьмина:

Это что?

Седины, государь, отвечал Кузьмин.

А что, по твоему, седины?

Небольшия трещинки в штукатурке от ея усышки. О другой перемычке тот же вопрос и тот же ответ.

Люце (Государь обращаетсякуправляющемуГатчино), посади его под арест.

Потупя голову, Кузьмин пошел позади свиты. К счастию его, что государь осмотрел прежде дворец, а потом уже пошел в дворцовую церковь. Здесь его в-ство был видимо доволен и, садясь в коляску, тихо сказал Люце: „ты продержи его часа два, да и выпусти". Однако-ж, тем дело не кончилось: государь приказал нарядить комисию, которая донесла, что опасности не предвидится, что впоследствии и оправдалось. Через несколько времени Кузьмин приходит с докладом.

Что и теперь скажешьседины? встретил его этим вопросом государь.

Кузьмин молча поклонился.

Р. И. Кузьмин служил по придворному ведомству и, как член общаго присутствия департамента проектов и смет, участвовал в пересоставленииурочнагона строительныя работы положения,высочайше утвержденнаго в 1869 г.

Архитектор Акад. И. И. Свиязев .

В Санкт-Петербурге , дом Утина, выстроенный в стиле Возрождения на Конногвардейском бульваре в Санкт-Петербурге .

Реставрация памятников Награды

Биография

Самыми главными зданиями Кузьмина, в которых ярко выразились его художественный вкус и знание архитектурных стилей, признаются церковь при русском посольстве в Афинах , православный собор на улице Дарю в Париже , греческая посольская церковь в Санкт-Петербурге (при участии арх. Ф. Б. Нагеля ; не сохранилась) и роскошный дом, выстроенный в стиле Возрождения для Утина там же, на Конногвардейском бульваре . Последним его сооружением была мраморная часовня у Летнего сада .

На 1867 год - действительный статский советник (с 16 декабря 1861 года), член Учёного комитета Министерства путей сообщения и старший архитектор ведомства Придворной Его Величества конторы.

Награды

  • Орден Святого Владимира 4-й степени (1852 год)
  • Орден Святого Станислава 2-й степени (1858 год)
  • Орден Святой Анны 2-й степени (1861 год; императорская корона к этому ордену пожалована в 1865 году)

Постройки

Санкт-Петербург

  • Шпалерная улица , д.№ 52 - дом придворного духовенства. .
  • Улица Чайковского , д.№ 2, средний корпус - придворно-служительский дом. - .
  • Шпалерная улица , д.№ 35 - придворно-служительский дом. - . Включен существовавший дом.
  • Петровская набережная , д.№ 6 - футляр Домика Петра I . . (Расширен).
  • Улица Чайковского , д.№ 30 - особняк Л. В. Кочубея. - . Завершен Г. А. Боссе .
  • Стремянная улица , д.№ 5 - доходный дом. .
  • Набережная канала Грибоедова , д.№ 11 / Малая Конюшенная улица , д.№ 6 / Чебоксарский переулок , д.№ 1 - здание Придворного госпиталя. Перестройка. - . (Перестроено).
  • 1-я Красноармейская улица , д.№ 3 - 5 - доходный дом Т. Тарасовой. - . Совместно с К. К. Андерсоном и А. И. Ланге .
  • Конногвардейский бульвар , д.№ 17 / Галерная улица , д.№ 20, правая часть / Замятин переулок , д.№ 4 - доходный дом И. О. Утина. - .
  • Греческая площадь / Лиговский проспект , д.№ 6 - греческая посольская церковь Димитрия Солунского (при участии арх. Ф. Б. Нагеля ). - (снесена в 1962 году для постройки концертного зала «Октябрьский»).
  • Дворцовая набережная у Летнего сада ( -) - часовня Александра Невского в память о спасении Александра II при покушении. (Не сохранилась).

Гатчина

  • Перестройка и расширение Гатчинского дворца

Москва

  • Ярославский вокзал (1859-1862, перестроен)
  • Рязанский вокзал (1863, строительство осуществлял А. П. Попов ; не сохранился)

Напишите отзыв о статье "Кузьмин, Роман Иванович"

Примечания

Литература

  • Русский биографический словарь : В 25 т. / под наблюдением А. А. Половцова . - СПб. , 1896-1918. - Т. 9.
  • Зодчие Санкт-Петербурга. XIX - начало XX века / сост. В. Г. Исаченко ; ред. Ю. Артемьева, С. Прохватилова. - СПб. : Лениздат , 1998. - 1070 с. - ISBN 5-289-01586-8 .
  • Список гражданским чинам IV класса. Исправлен по 1 февраля 1867 года. - СПб., 1867. - С. 431.
  • Зодчие Москвы времени эклектики, модерна и неоклассицизма (1830-е - 1917 годы): илл. биогр. словарь / Гос. науч.-исслед. музей архитектуры им. А.В.Щусева и др. - М .: КРАБиК, 1998. - С. 151. - 320 с. - ISBN 5-900395-17-0 .

Ссылки

  • (2012)

Отрывок, характеризующий Кузьмин, Роман Иванович

– Что же меня спрашивать? Генерал Армфельд предложил прекрасную позицию с открытым тылом. Или атаку von diesem italienischen Herrn, sehr schon! [этого итальянского господина, очень хорошо! (нем.) ] Или отступление. Auch gut. [Тоже хорошо (нем.) ] Что ж меня спрашивать? – сказал он. – Ведь вы сами знаете все лучше меня. – Но когда Волконский, нахмурившись, сказал, что он спрашивает его мнение от имени государя, то Пфуль встал и, вдруг одушевившись, начал говорить:
– Все испортили, все спутали, все хотели знать лучше меня, а теперь пришли ко мне: как поправить? Нечего поправлять. Надо исполнять все в точности по основаниям, изложенным мною, – говорил он, стуча костлявыми пальцами по столу. – В чем затруднение? Вздор, Kinder spiel. [детские игрушки (нем.) ] – Он подошел к карте и стал быстро говорить, тыкая сухим пальцем по карте и доказывая, что никакая случайность не может изменить целесообразности Дрисского лагеря, что все предвидено и что ежели неприятель действительно пойдет в обход, то неприятель должен быть неминуемо уничтожен.
Паулучи, не знавший по немецки, стал спрашивать его по французски. Вольцоген подошел на помощь своему принципалу, плохо говорившему по французски, и стал переводить его слова, едва поспевая за Пфулем, который быстро доказывал, что все, все, не только то, что случилось, но все, что только могло случиться, все было предвидено в его плане, и что ежели теперь были затруднения, то вся вина была только в том, что не в точности все исполнено. Он беспрестанно иронически смеялся, доказывал и, наконец, презрительно бросил доказывать, как бросает математик поверять различными способами раз доказанную верность задачи. Вольцоген заменил его, продолжая излагать по французски его мысли и изредка говоря Пфулю: «Nicht wahr, Exellenz?» [Не правда ли, ваше превосходительство? (нем.) ] Пфуль, как в бою разгоряченный человек бьет по своим, сердито кричал на Вольцогена:
– Nun ja, was soll denn da noch expliziert werden? [Ну да, что еще тут толковать? (нем.) ] – Паулучи и Мишо в два голоса нападали на Вольцогена по французски. Армфельд по немецки обращался к Пфулю. Толь по русски объяснял князю Волконскому. Князь Андрей молча слушал и наблюдал.
Из всех этих лиц более всех возбуждал участие в князе Андрее озлобленный, решительный и бестолково самоуверенный Пфуль. Он один из всех здесь присутствовавших лиц, очевидно, ничего не желал для себя, ни к кому не питал вражды, а желал только одного – приведения в действие плана, составленного по теории, выведенной им годами трудов. Он был смешон, был неприятен своей ироничностью, но вместе с тем он внушал невольное уважение своей беспредельной преданностью идее. Кроме того, во всех речах всех говоривших была, за исключением Пфуля, одна общая черта, которой не было на военном совете в 1805 м году, – это был теперь хотя и скрываемый, но панический страх перед гением Наполеона, страх, который высказывался в каждом возражении. Предполагали для Наполеона всё возможным, ждали его со всех сторон и его страшным именем разрушали предположения один другого. Один Пфуль, казалось, и его, Наполеона, считал таким же варваром, как и всех оппонентов своей теории. Но, кроме чувства уважения, Пфуль внушал князю Андрею и чувство жалости. По тому тону, с которым с ним обращались придворные, по тому, что позволил себе сказать Паулучи императору, но главное по некоторой отчаянности выражении самого Пфуля, видно было, что другие знали и он сам чувствовал, что падение его близко. И, несмотря на свою самоуверенность и немецкую ворчливую ироничность, он был жалок с своими приглаженными волосами на височках и торчавшими на затылке кисточками. Он, видимо, хотя и скрывал это под видом раздражения и презрения, он был в отчаянии оттого, что единственный теперь случай проверить на огромном опыте и доказать всему миру верность своей теории ускользал от него.
Прения продолжались долго, и чем дольше они продолжались, тем больше разгорались споры, доходившие до криков и личностей, и тем менее было возможно вывести какое нибудь общее заключение из всего сказанного. Князь Андрей, слушая этот разноязычный говор и эти предположения, планы и опровержения и крики, только удивлялся тому, что они все говорили. Те, давно и часто приходившие ему во время его военной деятельности, мысли, что нет и не может быть никакой военной науки и поэтому не может быть никакого так называемого военного гения, теперь получили для него совершенную очевидность истины. «Какая же могла быть теория и наука в деле, которого условия и обстоятельства неизвестны и не могут быть определены, в котором сила деятелей войны еще менее может быть определена? Никто не мог и не может знать, в каком будет положении наша и неприятельская армия через день, и никто не может знать, какая сила этого или того отряда. Иногда, когда нет труса впереди, который закричит: „Мы отрезаны! – и побежит, а есть веселый, смелый человек впереди, который крикнет: «Ура! – отряд в пять тысяч стоит тридцати тысяч, как под Шепграбеном, а иногда пятьдесят тысяч бегут перед восемью, как под Аустерлицем. Какая же может быть наука в таком деле, в котором, как во всяком практическом деле, ничто не может быть определено и все зависит от бесчисленных условий, значение которых определяется в одну минуту, про которую никто не знает, когда она наступит. Армфельд говорит, что наша армия отрезана, а Паулучи говорит, что мы поставили французскую армию между двух огней; Мишо говорит, что негодность Дрисского лагеря состоит в том, что река позади, а Пфуль говорит, что в этом его сила. Толь предлагает один план, Армфельд предлагает другой; и все хороши, и все дурны, и выгоды всякого положения могут быть очевидны только в тот момент, когда совершится событие. И отчего все говорят: гений военный? Разве гений тот человек, который вовремя успеет велеть подвезти сухари и идти тому направо, тому налево? Оттого только, что военные люди облечены блеском и властью и массы подлецов льстят власти, придавая ей несвойственные качества гения, их называют гениями. Напротив, лучшие генералы, которых я знал, – глупые или рассеянные люди. Лучший Багратион, – сам Наполеон признал это. А сам Бонапарте! Я помню самодовольное и ограниченное его лицо на Аустерлицком поле. Не только гения и каких нибудь качеств особенных не нужно хорошему полководцу, но, напротив, ему нужно отсутствие самых лучших высших, человеческих качеств – любви, поэзии, нежности, философского пытливого сомнения. Он должен быть ограничен, твердо уверен в том, что то, что он делает, очень важно (иначе у него недостанет терпения), и тогда только он будет храбрый полководец. Избави бог, коли он человек, полюбит кого нибудь, пожалеет, подумает о том, что справедливо и что нет. Понятно, что исстари еще для них подделали теорию гениев, потому что они – власть. Заслуга в успехе военного дела зависит не от них, а от того человека, который в рядах закричит: пропали, или закричит: ура! И только в этих рядах можно служить с уверенностью, что ты полезен!“